Медицина. Жить хорошо!

Бернард_Шоу_7

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:29:28 GMT

Врач, чей успех усыпляет общественное мнение, так что оно уже не замечает нищенского положения медиков, деморализован почти в такой же степени, как и врач-неудачник. Его продвижение вверх означает, что практика его всё больше ограничивается богатыми бездельниками. Образцом уместного совета для большинства их недомоганий может служить Эбернети: «проживите на шесть пенсов вдень. Но при этом ещё и заработайте их». Но уместный совет на верхнем конце лестницы, как и на нижнем, столь же неприемлем и неприменим. Каждая расположенная к ипохондрии богатая дама или каждый господин, которых можно убедить в том, что они пожизненные инвалиды, для врача означает от 50 до 500 фунтов в год. Операции помогают хирургу заработать такие же суммы за пару часов, а если хирург при этом имеет частную лечебницу, то он ещё извлечёт немалые барыши из этого своего рода дорогостоящего отеля. Доходы эти так велики. Что они в значительной мере снимают то моральное преимущество, которое дает отсутствие нудных денежных забот богатому врачу по сравнению с бедным.

Правда, у богатого врача не существует соблазна назначить фальшивое лечение из-за того, что подлинное для пациента или доктора слишком дорого. У него на руках всегда в избытке настоящих больных, которых он может позволить себе лечить по-настоящему, и эти случаи доставляют ему достаточно подлинной научной профессиональной работы. Спасая тем самым от невежества, устаревания и притупления научной совести, неизбежных у его бедных коллег. С другой стороны, затраты его непомерны. Даже оставаясь холостяком. Он вынужден при нормах Вест-Энда зарабатывать больше тысячи фунтов. Только тогда он сможет. Скажем. Застраховать свою жизнь. Его дом . прислуга. Экипаж (или авто) должны соответствовать уровню, к которому привыкли его пациенты, даже если самому ему требуется всего -- навсего две комнаты и походная койка. А , главное, доход, покрывающий эти издержки , прекращается мгновенно, как только врач прекращает работать. В отличие от дельца, за которого управляющие, клерки, служащие на складе и рабочие продолжают делать налаженное дело, пока он пребывает в постели или клубе. Врач не зарабатывает через посредника ни гроша. Хотя он, как никто, подвергается опасности заразиться и ,бывает, ни разу за неделю ему не удаётся проспать ночь целиком, --несмотря на всё это, он перестанет получать деньги, как только перестанет ходить по вызовам. Поэтому болезнь для него страшна, как ни для кого, а успех не дает чувства уверенности.

Бернард_Шоу_6

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:28:31 GMT

В довершение зол врачи ужасающе бедны. У ирландского респектабельного доктора моего детства, который брал с больного не меньше гинеи, но зато навещал его потом раза четыре, сейчас в английском обществе эквивалента нет. Лучше быть носильщиком на вокзале, чем заурядным врачом общего типа. Носильщик получает от восемнадцати до двадцати трёх шиллингов в неделю от железнодорожной компании; его чаевые, если не считать двух пенсов от пассажиров 3-го класса ( не уверен, что и такое исключение надо делать). Равны гонорару врача в случае пассажиров второго класса и двойному гонорару врача в случае пассажиров первого класса. Любая категория образованных людей, оказавшись в таком положении, тяготеет к категории разбойников, и врачи тоже не составляют исключение. Им предлагается постыдная цена за совет и лекарство. Пациенты их по большей части так бедны и невежественны, что хорошим полезным советом они пренебрегают как невыполнимым и оскорбительным. Когда вы нуждаетесь настолько, что просто не можете не взять восемнадцать пенсов у человека, по бедности не способного заплатить вам больше, бесполезно говорить , что ему или его больному ребёнку нелекарство нужно, а нужно больше отдыхать, теплее одеваться, лучше питаться, жить в доме, который бы лучше проветривался и имел нормальную канализацию. Милосерднее будет дать ему пузырёк чего-то дешёвого, как водица, и велеть ещё раз зайти с восемнадцатью пенсами, если лекарство не поможет. Когда вы проделываете это изо дня в день целую неделю, много ли научной совести у вас останется? Если у вас настолько не хватает ума, что вы судорожно цепляетесь за ваши 18 пенсов как символ социального превосходства над 16-пенсовым врачом, то вы так и пробедствуете до конца жизни, в то время как 16-пенсовый врач с его низкой ценой и быстрой пропускной способностью будет зарабатывать больше вашего, убивая при этом ничуть не больше народу.

Врачебной репутации при таких условиях выстоять не проще, чем лёгким его пациентов в условиях скверной вентиляции. Единственный для врача путь сохранить самоуважение это забыть всё, чему он когда-то учился и оказывать помощь задаром. Только за счёт того, что он менее невежествен и более привычен к виду болезни, чем его пациенты. В конце концов он приобретает опыт ухода за больными в домашней нищенской обстановке, как женщины, привыкшие работать прислугой в больших заведениях с лифтами, пылесосами, електрическим освещением, паровым отоплением и всевозможными мезанизмами, превращающими кухню в смесь лаборатории и паровозного депо, очутившись в мире, где от них требуется тяжелый подённый труд , научаются делать своё дело по- новому, сживаясь с неряшливыми обычаями и жалкими приспособлениями в лачугах, где даже пучок растопки?роскошь, которой надо пользоваться экономно.

Бернард_Шоу_5

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:27:56 GMT

Нет в мире научного факта более жестокого, чем тот, что веру можно производить в практически неограниченных количествах и какой угодно силы, невзирая на доводы опыта и рассудка и даже вопреки им, исходя из простого желания верить, основанного на властной потребности в вере. Она наглядно проявляется в слепых любовных увлечениях юношей и девушек, которые видят героев м ангелов в заурядных и даже неприемлемых (с точки зрения окружающих) юнцах и девицах. Но для человеческой деятельности в целом она благотворна. Трезвейший материалист обратится к спиритам, занимающихся выстукиванием по столу и писанием на грифельной доске, если он потеряет ребёнка или жену, столь любимых, что желание оживить их, общаться с ними становится непреодолимым. Сапожник верит, что лучше кожи ничего на свете нет. Империалист, считающий завоевание иностранными державами Англии худшим из политических несчастий, верит, что завоевав иностранную державу, Англия окажет ей чистое благодеяние. Врачи также подвержены иллюзиям, как и остальные люди. Можно ли поэтому сомневаться, что в существующих условиях неизбежно делается множество ненужных и вредных операций и больным пытаются внушить, будто благодаря современной хирургии и анестезии операции стали менее серьёзным делом, чем они есть в действительности? Когда врачи выступают устно или в печати на тему об операциях, они намекают, а то и прямо говорят, что хлороформ обезболил хирургию. Но тем, кого оперировали, лучше знать, как это бывает. Пациент не чувствует боли от ножа, что значительно облегчает работу хирургу. Но пациент расплачивается за анестезию мучительными часами дурноты, а когда она проходит, начинает болеть рана, нанесённая хирургом, --- она тоже должна заживляться, как всякая другая рана. Получившие же мзду «оперативные» хирурги, которых обычно и след простыл, прежде чем больной пришел в сознание, не ивдят страданий, очевидцами которых приходится быть лечащему врачу и сиделке, и потому порой говорят об операциях примерно как палач в «Барнаби Радже» толкует про казнь?так, словно подвергается операции невесть какая роскошь не только в смысле цены, но и в смысле переживаний.

Бернард_Шоу_4

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:27:14 GMT

Таким образом, всё оказывается на стороне врача. Когда люди умирают от болезни, говорят, что они умерли от естественных причин. Когда они выздоравливают, как чаще всего и бывает, заслуга приписывается врачу. В хирургии все операции считаются успешными, если пациента получают из больницы или частной лечебницы живым, хотя дальше дело может принять такой оборот, что честный хирург, пожалуй заречётся еще раз рекомендовать эту операцию. Целый ряд операций, заключающихся в ампутации конечностей и удалении внутренних органов, не дают возможности проверить, были ли они необходимы. Существует мода на операции, как и мода на рукава и юбки; триумф какого-нибудь из хирургов, обнаружившего более или менее безопасный способ производить дотоле рискованную операцию, обычно сопровождается повальным увлечением этой операцией не только среди врачей, но и среди больных. Находятся мужчины и женщины, которых операционный стол словно привораживает; полуживые люди в силу тщеславия, или ипохондрии, или жажды быть объектом постоянного внимания, или ещё чего-либо полностью утрачивают и без того слабо развитое сознание ценности своих органов и конечностей. Утрата последних волнует их не больше. Чем омаров или ящериц. Но там, по крайней мере. Имеется оправдание - они отрастят себе новые клешни и новые хвосты взамен утраченных.

Пока готовилась эта статья, в суде слушалось дело человека, который возбудил иск против железнодорожной компании за причиненный ему ущерб - поездом ему отрезало обе ноги. Дело он проиграл, так как было доказано, что он подстроил всё это сам для того, чтобы получить от компании пособие бездельника, не понимая по глупости, насколько больше он потеряет в случае такой сделки, даже если бы он выиграл тяжбу и получил компенсацию, превосходящие его сокровенные мечты.

Этот поразительный случай позволяет утверждать (и мне, может быть, даже поверят) что есть среди классов, способных платить за модные операции, горсточка личностей. Которые настолько бессильны различить, что важнее - сохранение своего тела в целости (включая способность к деторождению) или удовольствие говорить о себе и слышать о себе как о героях и героинях сенсационной операции, что они подбивают хирургов оперировать, воздействуя на них не только перспективой крупного гонорара, но и неотступними личными уговорами. Яне устану повторять, что когда оперция уже сделана. Никто не докажет, что она не была нужна. Если я откажусь дать отрезать себе ногу. Гангрена и смерть докажут, что я был неправ. Но согласись я подвергнуться ампутации, никто никогда не сможет доказать, что в противном случае гангрены не последовало бы. Вот почему операция для хирурга дело и верное и прибыльное. В результате мы слышим о «консервативных хирургах», т.е. таких, которые взяли себе за правило обходиться по возможности без операций и к которым обращаются те, у кого хватает жизнелюбия считать операцию крайним средством. Но хирурги не обязаны придерживаться консервативных взглядов. Если хирург полагает. Что тот или иной орган в лучшем случае ненужный пережиток и пациент без него отлично обойдётся и поправится в две недели, тогда как на лечение ушел бы месяц, то хирург вправе рекомендовать операцию, даже если медленное лечение без операции вернее верного. Таким образом, и консервативный хирург, и оперативный или радикальный могут быть правы, так, что совесть им тут не помощник.

Бернард_Шоу_3

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:26:32 GMT

Имеется и ещё одна причина, по которой трудно доверяться чести и совести врача. Врачи тут ничем не отличаются от других англичан: у большинства из них нет ни чести, ни совести, а за них ошибочно принимают сентиментальность и сильнейшую боязнь сделать что-то не такое, чего все другие не делают, или вдруг не сделать того, что делают все вокруг. Это , конечно, соответствует своего рода повседневному , приблизительному понятию о совести, но означает также, что вы способны совершить любой плохой или хороший поступок, если найдётся достаточное количество людей, которые поощрят вас, делая то же самое. Этот же вид совести позволяет поддерживать порядок на пиратском судне или в шайке разбойников. Могут сказать, что в конечном счёте иного вида чести и совести не существует,---одобрение большинства есть единственная этическая опора. Безусловно, рассуждение это справедливо в политическом плане. Если бы человечество знало факты и было согласны с врачами, тогда на стороне врачей была бы правда и любой инакодумающий был бы сумашедшим. Но в том--то и дело, что человечество с ними не согласно и фактов не знает. Всё, что можно сказать о популярности медицины,---следующее: пока не появится реального равноправного варианта к слепой вере в докторов, правда о враче останется столь вопиющей, что мы не сможем взглянуть ей в лицо. Мольер видел докторов насквозь, и всё же был вынужден к ним обращаться. У Наполеона не было на их счёт никаких иллюзий, но он умер в процессе лечения, как самый что ни на есть доверчивый простак, отдающий свои шесть пенсов за пузырёк с лекарством. Очутившись в таком затруднительном положении, большинство людей, чтобы уберечь себя от невыносимого скепсиса и страдания или от фактического конфликта с законом в результате работы собственной совести, прибегает к старому правилу-----не можешь получить то , во что веришь, верь в то, что есть. Когда у вас заболевает ребёнок или умирает жена, а вы их очень любите, а если и не любите, то достаточно гуманны, чтобы забыть свои личные обиды при виде мук и гибели ближнего, то вы нуждаетесь в утешении, в поддержке, в чём-то таком, за что можно ухватиться, пусть даже это будет соломинка. Вот это и предоставляет вам врач. У вас возникает страстная, нетерпеливая потребность что-то немедленно сделать, и врач что-то делает; иногда это «что-то» убивает больного, но вы этого не знаете, а врач вас уверяет, что сделано всё, что в человеческих силах. И ни у кого не хватит жестокосердия сказать осиротевшему отцу, матери, мужу, жене, брату или сестре: «Своей доверчивостью ты убил дорогое тебе существо».

Бернард_Шоу_2

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:25:27 GMT

Снова я слышу голоса, возмущенно твердящие привычные фразы насчет высокой репутации, честности и совести представителей медицинской профессии. Должен ответствовать, что репутация эта не столько высокая, сколько постыдная. Я не знаю ни одного мыслящего и образованного человека, который бы не сознавал, в чем состоит трагедия больного в наше время: больной оказывается во власти профессии, к которой относится с глубоким недоверием; мало того что она пропагандирует и осуществляет отвратительные зверства в погоне за знаниями, приводя в оправдание те же доводы, какими с равным успехом можно оправдать применение этих зверств к вам самим и к вашим детям или оправдать поджог Лондона в целях испытания патентованного огнетушителя, она еще, напугав публику, пытается успокоить её захватывающим дух наглым враньём. Вот какова нынешняя репутация медицинской профессии. Заслуженная или незаслуженная, она такова, и врачи, которые этого не сознают, очевидно, витают в эмпиреях. Что же касается честности и совести врачей, то они им свойственны в той же степени, что и любым другим категориям людей, -- не больше и не меньше. И кто вообще посмеет притворяться беспристрастным, когда перевешивает собственный денежный интерес? Никто не предполагает, что врачи менее добродетельны, чем судьи, и однако судья, жалованье и репутация которого зависит от того, в чью пользу он вынесет приговор - истца или ответчика, обвинителя или подсудимого, -- заслуживает столь же мало доверия, что и генерал, подкупленный противником. Предложить мне врача в качестве судьи и потом придать вес его решению крупной взяткой и фактической гарантией недоказуемости возможной ошибки - значит превысить установленное напряжение, которое может выдержать человеческая натура. Да просто абсурдно утверждать, будто врачи в ныне существующих обстоятельствах не делают ненужных операций и не выдумывают и не затягивают приносящих им выгоду болезней. Вне подозрения могут считать себя только те врачи, которых все так домогаются, что место излечённых тут же заступают новые больные. И следует помнить ещё о таком психологическом моменте: болезнь или смерть создают врачу рекламу точно также, как смертный приговор создаёт рекламу адвокату, выступавшего защитником повешенного. Предположите, например, что у члена королевского дома что-то не в порядке с горлом или боли в животе. Если врач проведёт пустяковое лечение с помощью согревательного компресса или мятных лепёшек, никто на него и внимания не обратит. Но если он сделает операцию горла и уморит пациента или удалит какой?нибудь внутренний орган, продержав всю страну в трепете несколько дней, пока пациент пребывает на грани жизни и смерти, в лихорадке и боли, вот тогда его карьера обеспечена: каждого богача, не вызвавшего этого счастливца к кому-то из домочадцев с теми же королевскими симптомами, осудят за то, что он не сделал для больного всего, что мог. Удивительно, что в Европе не перевелись ещё короли и королевы

Бернард_Шоу_1

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:24:15 GMT

Не вина наших врачей, что медицинское обслуживание общества при нынешней постановке дела являет собой убийственную нелепицу. Подумать только - здравомыслящая нация, придя к выводу, что можно обеспечить страну хлебом, если заинтересовать денежно булочников в выпечке хлеба, точно так же поддерживает денежный интерес у хирургов для того, чтобы те отхватили вам ногу! Да тут отчаешься в человечестве, поглядев на него с точки зрения государственной гуманности. Но именно так мы и поступаем: чем страшнее наносимое увечье, тем больше платят увечащему. Тот, кто исправляет вросший ноготь, получает несколько шиллингов. А вырезавший вам часть кишок получает сотни гиней, кроме тех случаев, когда он практикуется на бедных.

Слышу скандализированный ропот, мол, такие операции необходимы. Возможно. Бывает необходимо и человека повесить, и дом снести. Но тогда мы принимаем все меры к тому, чтобы палач и рабочий, сносящий дома, не стали судьями в этом деле. Ведь допусти мы такое положение вещей - и не уцелело бы ни одной шеи и ни одного дома. И однако врача мы делаем судьей и лишаем его дохода от шести пенсов до нескольких сот гиней, если он выносит благоприятное решение. Я не могу разбить себе коленку без того, чтобы хирург не задался трудным вопросом: «А не мог бы я извлечь больше пользы из лишней горсти гиней, чем этот человек извлекает из своей ноги? Разве не мог бы он писать не хуже, а то и лучше, имея однуногу, а не две? А мне ведь сейчас позарез нужны деньги. Жена? детки? в ноге может начаться гангрена? Всегда безопаснее её отнять? он поправится в две недели? теперь так хорошо научились делать искусственные ноги, что они надежнее настоящих? развитие идет в сторону моторов, безногости и т.д. и т. п.».

Никакой инженер не произведёт вернее расчёта балки под нагрузкой, а астроном не рассчитает появление кометы точнее, чем мы уже теперь способны рассчитать, что скоро нас со всех сторон обкарнают хирурги, призанющие операции необходимыми только потому, что им хочется их делать. Процедура, образно называемая «подоить богача» или «пустить кровь», производится каждодневно не только переносно, но и буквально хирургами, ничуть не менее честными, чем большинство из нас. В конце концов. Кому от этого вред? Не обязательно отнимать у богача (или богачки ногу или руку - можно удалить аппендикс или язычок мягкого нёба - от пациента нисколько не убудет, если он поваляется недельки две в постели, зато сиделке, терапевту, аптекарю и хирургу от этого только прибудет.

ДИАЛОГ врача со смертью

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:21:48 GMT

ДИАЛОГ

- Кто ты?

- Я? Я - твоя смерть. Поздоровайся. Возрадуйся. Хотя, тебе наверное не до радости? Не до радости, по глазам вижу.

- Зачем ты пришла, ведь я не звал тебя? Чушь какая-то?

- Хе-хе. Меня, родной ты мой, не зовут. Я прихожу сама. Впрочем, я и не пришла вовсе. Я уже давно постоянно живу в твоей клинике. С тех пор как ты стал начальником мне стало незачем уходить. Ты почти каждый день давал мне работу. Мне даже пришлось отказать многим другим хирургам. В конце концов это вызвало недовольство моих коллег из ассоциации смертей и наш антимонопольный комитет постановил призвать тебя досрочно, за особые заслуги. Мне очень жаль, и, поверь, действительно жаль? Кормилец ты мой. Где я еще найду такого хирурга? А бегать как молодой выпускнице колледжа смертей в поисках достойной практики, в моем то возрасте, и с моим то стажем? Но ничего не поделаешь. Дисциплина у нас в ассоциации железная. Ослушаешься - лишат лицензии. Нет лицензии - нет практики. Нет практики, а за что жить? А я ведь больше ничего-то и не умею.

- Это несправедливо, я еще молод. У меня столько планов. Мне рано умирать. Я не хочу!

- Умирать никогда не рано и никогда не поздно. Уж тебе-то этого не знать? Разве все твои пациенты были стариками? А разве старики не хотели жить? Разве они просили тебя о встрече со мной? Они верили тебе. Они думали, что ты им послан Богом. Но ты просто подменял Бога, когда решал кому из них жить, а кому умереть?

- Неправда! Я хотел им помочь?

- Ой-ли? Вспомни скольких бабушек и дедушек ты отдал родственникам без лечения, убедив их в непереносимости операции. А ведь им можно было помочь. А скольких старичков оперировал не ты - хирург с "золотыми", как ты любил говорить, "ручками"? Шестое чувство тебя редко подводило. При малейшем сомнении ты всегда вовремя подсовывал их доверчивым коллегам. Одних ты подкупал лестью - "Это для Вас. Это профессорская операция". Других - заботой об их росте - "Ну что сынок? Пора и тебе подниматься, пора начинать делать сложные операции". Разве не так?

- Но я же и сам оперировал многих стариков.

- Многих. Тех кто богат, или у кого были богатые дети. Таких ты действительно оперировал только сам. В любое время и в любом состоянии. Никого не подпускал. И, кстати, не всегда операция была нужна. Помнишь бабушку с метастазами рака в печень и легкие? Зачем ты удалил ей желчный пузырь?

- В нем были камни.

- Она прожила с камнями 15 лет. Пожила бы еще. Тем более, что недолго ей оставалось искупать грехи страданием. Но ты удалил ей желчный пузырь и не смог остановить кровотечение из печени, нафаршированной метастазами. Ее оскорбленная душа покинула тело во время операции. Дело прошлое. Ответь, нужна ли ей была операция?

- У нее такие влиятельные дети. Нужно было что-то делать, чтобы не пострадал престиж клиники.

- Влиятельные или богатые? Деньги ослепили тебя или забота о престиже? Хотя бы сейчас-то не лукавь. Помни, об этом спросит душу твою Сам Творец.

- Но я же тогда не взял денег, хотя и давали.

- Денег ты действительно не взял. До операции - боялся гнева главного врача. Это же были его знакомые. А после - уже не давали. Но коньячком и закуской на "помин души" не побрезговал?

- Хотел помянуть по-христиански.

- Опять лукавишь. Ты уже давно не пьешь. Скажи честно - "С паршивой овцы - хоть шерсти клок?". Если не для себя, то пригодится на презент кому-нибудь? Лучше не лги. Впрочем, вся твоя жизнь глубоко погружена в неправду. Помни - Бог не творит зла, а попускает скорби в наказание за наши грехи.

Ну хватит болтать? Пошли?

Автор - Олег Евгеньевич Бобров, хирург, профессор, Киев, http://forum.vrach.in.ua

Жизнь в 100 словах

tabletka — Tue, 10 Mar 2009 13:19:13 GMT

Жизнь в 100 словах

Колыбель. Пеленки. Плач.

Слово. Шаг. Простуда. Врач.

Беготня. Игрушки. Брат.

Двор. Качели. Детский сад.

Школа. Двойка. Тройка. Пять.

Мяч. Подножка. Гипс. Кровать.

Драка. Кровь. Разбитый нос.

Двор. Друзья. Тусовка. Форс.

Институт. Весна. Кусты.

Лето. Сессия. Хвосты.

Пиво. Водка. Джин со льдом.

Кофе. Сессия. Диплом .

Романтизм. Любовь. Звезда.

Руки. Губы. Ночь без сна.

Свадьба. Теща. Тесть. Капкан.

Ссора. Клуб. Друзья. Стакан.

Дом. Работа.

Дом. Семья.

Солнце. Лето.

Снег. Зима.

Сын. Пеленки. Колыбель.

Стресс. Любовница. Постель.

Бизнес. Деньги. План. Аврал.

Телевизор. Сериал.

Дача. Вишни. Кабачки.

Седина. Мигрень. Очки.

Внук. Пеленки. Колыбель.

Стресс. Давление. Постель.

Сердце. Почки. Кости. Врач.

Речи. Гроб. Прощанье. Плач