В довершение зол врачи ужасающе бедны. У ирландского респектабельного доктора моего детства, который брал с больного не меньше гинеи, но зато навещал его потом раза четыре, сейчас в английском обществе эквивалента нет. Лучше быть носильщиком на вокзале, чем заурядным врачом общего типа. Носильщик получает от  восемнадцати до двадцати трёх шиллингов в неделю от железнодорожной компании; его чаевые, если не считать двух пенсов от пассажиров 3-го класса ( не уверен, что и такое исключение надо делать). Равны гонорару врача в случае пассажиров второго класса и двойному гонорару врача в случае пассажиров первого класса. Любая категория образованных людей, оказавшись в таком положении, тяготеет к категории разбойников, и врачи тоже не составляют исключение. Им предлагается постыдная цена за совет и лекарство. Пациенты их по большей части так бедны и невежественны, что хорошим полезным советом они пренебрегают как невыполнимым и оскорбительным. Когда вы нуждаетесь настолько, что просто не можете не взять восемнадцать пенсов у человека, по бедности не способного заплатить вам больше, бесполезно говорить , что ему или его больному ребёнку нелекарство нужно, а нужно больше отдыхать, теплее одеваться, лучше питаться, жить в доме, который бы лучше проветривался и имел нормальную канализацию. Милосерднее будет дать ему пузырёк чего-то дешёвого, как водица, и велеть ещё раз зайти с восемнадцатью пенсами, если лекарство не поможет. Когда вы проделываете это изо дня в день целую неделю, много ли научной совести у вас останется? Если у вас настолько не  хватает ума, что вы судорожно цепляетесь за ваши 18 пенсов как символ социального превосходства над 16-пенсовым врачом, то вы так и пробедствуете до конца жизни, в то время как 16-пенсовый врач с его низкой ценой и быстрой пропускной способностью будет зарабатывать больше вашего, убивая при этом ничуть не больше народу.

Врачебной репутации при таких условиях выстоять не проще, чем лёгким его пациентов в условиях скверной вентиляции. Единственный для врача путь сохранить самоуважение это забыть всё, чему он когда-то учился и оказывать помощь задаром. Только за счёт того, что он менее невежествен и более привычен к виду болезни, чем его пациенты. В конце концов он приобретает опыт ухода за больными в домашней нищенской обстановке, как женщины, привыкшие работать прислугой в больших заведениях с лифтами, пылесосами, електрическим освещением, паровым отоплением и всевозможными мезанизмами, превращающими кухню в смесь лаборатории и паровозного депо, очутившись в мире, где от них требуется тяжелый подённый труд , научаются делать своё дело по- новому, сживаясь с неряшливыми обычаями и жалкими приспособлениями в лачугах, где даже пучок растопки?роскошь, которой надо пользоваться экономно.